После того как в интернете появились слухи о его смерти, распространяемые обычными подозреваемыми, президент Фердинанд Маркос-младший ответил на них, делая прыжки с разведением рук и ног и совершая пробежку по территории Малаканьянга, пока дворцовые репортёры едва поспевали за ним.

Как будто кардионагрузки было недостаточно для подтверждения его жизнеспособности, президент на манильском мероприятии несколько дней спустя поднял мешки с рисом над головой, дав жизнь новому упражнению: президентскому жиму над головой. 

Но президент не просто опровергал слухи о своей смерти. Осознанно или нет, он следовал примеру своего отца — бывшего диктатора, который отметал похожие слухи об ухудшении здоровья при помощи тщеславных фотографий без рубашки. Этот образ показной физической бодрости, предвосхитивший «голый торс» Владимира Путина, был способом Маркоса-отца сказать оппозиции, что он никуда не уйдёт. Мы знаем, чем это закончилось. В феврале 1986 года бывший президент, заметно ослабевший, бежал на Гавайи вместе с семьёй, свергнутый народным восстанием.

Мы переживаем странный период в филиппинской политике — период, когда дети выдающихся, пусть и глубоко несовершенных, отцов занимают властные посты. По мнению самих отцов, их дети не были предназначены для этой роли. Тем не менее они здесь.

Бывший президент Родриго Дутерте, по его собственному публичному признанию, был беспощадным критиком способностей своих детей к государственной службе. Самые резкие слова он приберегал для своего младшего сына Себастьяна, известного как Басте, которого описывал в выражениях, от которых любой родитель поморщится. 

Его личные характеристики Басте, впоследствии раскрытые в ходе парламентских слушаний, были менее отеческими и более циничными — он унижал умственные способности и мужество сына. Но Басте теперь по умолчанию является мэром Давао и призывает к голове Маркоса. Его отец произнёс бы эти слова с большей угрозой и лучшим чувством момента. В устах Басте это звучит где-то между сыновней верностью и абсурдистским театром.

Громкие защитники

Гнев, однако, настоящий. Несмотря на недобрые слова в адрес своих детей, заключение Дутерте-отца в Гааге, похоже, сплотило семью так, как никогда не могло сделать личное презрение. Дети, в которых Дутерте сомневался, теперь его самые громкие защитники. 

Вице-президент Сара Дутерте при каждом удобном случае апеллирует к наследию отца, одновременно пытаясь публично сдерживать свой знаменитый темперамент, который однажды толкнул её на полуночные тирады против президента и его семьи. 

Из своего места заключения в Гааге патриарх, когда-то называвший свою дочь непригодной для президентства, наблюдает за тем, как она борется за политическое выживание. Он говорил ей уйти из политики, но она осталась. Упрямство и бунтарский инстинкт — тоже фирменный знак Дутерте.

Маркос-отец в частных беседах переживал, что его единственный сын избалован и будет ненавидим. По крайней мере в части ненависти это оказалось пророческим. Старший Маркос, опровергая сообщения о том, что перенёс операцию, позволил сфотографировать себя, приподнимая баронг тагалог, чтобы показать живот без шрамов. Десятилетия спустя его сын, тоже президент, делает прыжки с разведением рук и ног. 

Образы могут быть разными, но инстинкт прибегать к показным жестам — идентичен.

Что делает эти моменты одновременно по-настоящему захватывающими и грустными — это то, как собственные сомнения отцов в своих детях были сметены той самой династической силой, которую они сами привели в движение. 

Дутерте опекал Сару и терпел Басте. Он выстроил политическое королевство в Давао, которое вознесло его на национальный уровень. 

Маркос-отец отправил сына учиться за границу, отводил ему по большей части декоративную роль, передав политический инстинкт старшей дочери Имее. Но сын носил имя отца, и в итоге это имя привело сына обратно в тот самый дворец, из которого его отец бежал в позоре.

Отцы знали об ограничениях своих детей лучше кого бы то ни было. Они говорили об этом публично и в частных беседах, в речах, разговорах и дневниках — и с любовью, и жестоко. Тем не менее дети стали лидерами. 

Горькая правда состоит в том, что династии, однажды запущенные, не останавливаются перед родительскими сомнениями. – Rappler.com

Джои Салгадо — бывший журналист, специалист в области государственных и политических коммуникаций. Он занимал должность пресс-секретаря бывшего вице-президента Джеджомара Биная.